Провинциалка 2. Дорога назад  - Анастасия Шерр

Девять месяцев спустя

– …в общем, я ей платье поднял, засадил и трахаю, аж визжит сучка. И тут, как в хуёвом анекдоте, стук в дверь…

– Егор, сделай одолжение, заткнись, – я закурил десятую сигарету за последний час и нервно сжал кулаки.

Впору об стену башкой постучаться.

– Да ладно тебе, брат, что ты в самом деле… Все бабы рожают и твоя родит, никуда не денется. Водку будешь?

Единственный, кто мог выносить меня на зоне – Егор. Даже когда не по-детски рвало крышу. А случалось это с периодичностью в две недели. Особенно, в последнее время, когда Стеша уже была на сносях и легла на сохранение, а я только и мог, что ждать новостей от неё или Ворона и ходить из одного угла камеры в другой.

А теперь она рожала. Почти сутки я плавился в ожидании, а ребёнок всё никак не хотел появляться на свет. В принципе, я его понимал. Только легче от этого не становилось.

Когда завибрировал мобильник мгновенно пересохло в горле и сердце в груди замерло, чтобы через секунду забиться в утроенном ритме.

– Да, – прохрипел в трубку, прокашлялся и застыл в ожидании.

– Матвей, – слабый голос Стеши и крик сына, отчего подогнулись колени.

Облокотился о стену, чтобы не свалиться, как нежная барышня.

– Стешка…

– У нас девочка родилась.

Чего? Девочка? Откуда девочка-то? Пацана же обещали.

В груди защемило – уже такое знакомое чувство. Впервые испытал его, когда взял на руки Вику и Нику.

– Девочка… Охренеть. Спасибо, маленькая. Спасибо.

– Люблю тебя, – прошептала в трубку, а я на шконку сел, потому что стоять больше не мог.

– Поздравляю, братишка, – Егор похлопал меня по плечу, мечтательно улыбнулся. – Моя тоже скоро родит. С зоны откинусь, папкой стану. Завяжу с прошлым и начну новую жизнь. Прикинь, мы познакомились, когда я уже на киче был. А говорят, что по интернету невозможно найти своего человека. Херня это всё. Можно.

Мой сокамерник ещё долго рассказывал, как его Светка впервые приехала к нему на свиданку с домашними пирожками с капустой, а он завалил её в постель со второй минуты знакомства и не слезал сутки.

А я вспоминал, как Стеша приезжала ко мне девять месяцев назад. Три дня пролетели и не заметил. Мало мне ее было и есть. Всегда мало. Даже когда откинусь, вернусь к ним, всё равно будет мало. Потому что я всю свою жизнь без неё жил. Все те годы, десятилетия, когда я не знал, как это любить и быть любимым прошли впустую. Словно и не было их. А теперь вот ещё одна дочь родилась.

Всего пять лет осталось, спасибо адвокатам и купленным свидетелям. В итоге все обвинения были сняты, кроме предъявы о подделке документов, за что, собственно, и закрыли.

И я смирился. Впервые в жизни смирился и принял своё наказание. Потому что нет смысла переть против судьбы. И если бы за свои косяки я расплачивался один, тогда и разговор был бы другой, но сейчас на мне ответственность лежит. Ответственность за моих котят и любимую женщину.

* * *

Я назвала малышку Маринкой. В этот раз крошка не была похожа ни на меня, ни на Матвея. Она была копией Марины Андреевны – матери Северова. Те же аристократические линии и вздернутый носик."Маленькая знатница», как назвала её Елена Львовна, влюбившись в малютку с первого взгляда. Мама Матвея, кстати говоря, приехала через три месяца после нашей скромной свадьбы в тюрьме.

Не так я представляла свою свадьбу с отцом моих детей… Но уж лучше так, чем совсем никак. Все же он остался жив и получил за свои деяния по-минимуму, за что ежедневно благодарю Господа.

Елена Львовна на удивление быстро ужилась с моей свекровью, отчего я была счастлива, не хотелось бы выбирать между ними. Вика и Ника пока видели отца только на фотографиях и иногда по видеосвязи, а я прививала им порядочность и любовь к ближнему с пелёнок. Если Ника была послушной девочкой, то Вика часто показывала папин характер. И это ей всего лишь годик. Что будет дальше, страшно представить.

В целом наша жизнь стала намного спокойнее и проще. Вот только по ночам накатывала такая тоска, что хотелось рвать на себе волосы и орать во всеуслышание. Я смотрела на фотографию Матвея, на которой он беззаботно спит со смешно открытым ртом и беззвучно плакала. А днём снова надевала улыбку и неслась к моим крошкам, что с надеждой тянули ко мне свои маленькие ручки, которые зацеловывала с безумным наслаждением.

Время шло, а я всё также увядала, как вдова при живом муже. Нет, разумеется, ни о каких отношениях с другими мужчинами даже речи не шло, но свободы всё же хотелось. Хоть на какое-то время. Быть матерью троих детей в таком возрасте – непосильная задача. Да, мне помогали бабушки, но быт, пелёнки и четыре стены потихоньку превращали меня в зацикленную на детях клушу.

Однажды, жена Кости, увидев мои немытые волосы, испачканный детской кашей халат и красные от недосыпа глаза, так и сказала:

– Тебя пора спасать.

Я тогда не придала этим словам значения, мысленно огрызнувшись на ухоженную, красивую женщину. Конечно, куда уж мне… У неё один сын и тот тихий да спокойный, а у меня трое и не все из них послушные.

А через месяц Воронов принёс мне документы, заглянув в которые обнаружила, что я являюсь акционером компании фаст-фуда, в которой директором числится по факту Костя, но на самом деле принадлежит она Северову.